Однако перед глазами его стояла запись, сделанная доктором Трепкосом, вероятно, в один из последних дней. Что-то о разрушении древних магматических соединений. А потом — чуть другим, торопливым, явно лихорадочным почерком: «Новая подземная форма жизни». Причем после записи стояли целых четыре четких восклицательных знака. Видимо, доктор Трепкос не смог удержать эмоций. А сама эта фраза была подчеркнута двумя жирными извилистыми чернильными линиями.

— Что случилось? — спросила Скалли, неловко оглядываясь, но все же следуя за Молде-ром по тесному коридорчику. — Зачем ты меня оторвал? По-моему, наш разговор получился достаточно интересным. Я как раз собиралась выяснить некоторые детали…

Малдер не отвечал. Он одну за другой пробовал выходящие в коридорчик двери. Заперто… заперто… опять заперто… Вот!.. Он завернул Скалли в тесную, похожую на подсобное помещение комнату, куда свет сквозь матовое окно в коридоре практически не проникал, плотно прикрыл за собой дверь, привалился к ней, чтобы слышать, если кто-нибудь подойдет, и только после этого, понизив голос, сказал:

— Как у тебя впечатление от окружения доктора Трепкоса?

— Ты это о чем?

— Тебе не кажется, что они как-то странно себя ведут?

— Странно?

— Ну я бы сказал — как параноики…

— Чего ты хочешь? Они живут здесь, в отрыве от цивилизации, уже целый год. Причем часть команды погибла, и, возможно, это дело рук других членов команды. Естественно, паника, истерия, смятение, нервы у всех на пределе. Большинство людей, попавших в критические обстоятельства, ведут себя довольно нелепо. Что с тобой, Малдер? Ты знаешь это не хуже меня!

— Нет, я не о том. Они тут все с ума посхо-дили!

— Между прочим, с их точки зрения, мы тоже ведем себя довольно нелепо.

— Нет-нет!.. — Малдер, прислушался, но в коридорчике пока не раздавалось ни звука. — Они ведут себя так, словно чего-то не договаривают. Словно знают о чем-то и больше всего боятся, как бы об этом не проведали посторонние.