— По-моему, он ею даже гордился, — сказал Восберг. — Он любил, особенно в присутствии нормальных людей, подчеркивать свою необычность. То, что он, доктор Трепкос, совсем не такой, как другие…

— Пока он принимал таблетки, все было нормально.

— Да, но жена Эриксона могла бы с этим утверждением и не согласиться.

— То есть вы все же считаете, что Эриксона убил доктор Трепкос.

— Я уже говорил вам: доказательств того, что Эриксон убит, у нас нет.

— А зачем он пошел внутрь кратера?

— Я не знаю…

Скалли мягко спросила:

— Вы, Джесси, тоже входили в команду доктора Трепкоса?

— В университете я защитила диплом под его руководством. Защита прошло хорошо, моя работа была замечена другими учеными. В этом, мне кажется, есть заслуга и доктора Трепкоса. А потом он попросил меня помочь с этим проектом.

— И вы согласились?

— Мне самой хотелось работать с доктором Трепкосом.

— Вас интересовал вулкан Авалон?

— Скорее — некоторые общие вопросы внутреннего строения нашей планеты. Экспедиция давала возможность получить уникальные материалы.

— Странности доктора Трепкоса распространялись и на вас лично?

Джесси впервые за все время разговора посмотрела Скалли в глаза.

— У него было не так много странностей, как может показаться из нашего разговора. Мы просто теперь, когда это несчастье произошло, задним числом приписываем ему все плохое. А на самом деле он просто был очень взыскательным и серьезным исследователем. И он требовал от других того же, что требовал от себя. Он, правда, не понимал, что не все способны на такое же самопожертвование, — то есть жить только наукой и не обращать внимания ни на что другое. Из-за этого с ним, конечно, иногда было очень трудно.

— Перед своим исчезновением он оставил какую-нибудь записку или сообщение?