— Ничего себе размах, — сказал Малдер. — Программа пообширнее, чем даже у НАСА.

— Да, — сказал доктор Пирс. — У него всегда была склонность к драматизации научных событий.

— Но он же гений. По крайней мере, так я слышала, — сказала Скалли.

— Гений? Да! Но, пожалуй, гений — это в отношении его еще мягко сказано. Дэниэл занимает редкое даже среди ученых место, где мечты, амбиции и удача сливаются воедино. Ему всегда удавалось все, что бы он ни задумывал. Самые смелые его мысли получали неожи данное подтверждение. Самые парадоксальные эксперименты приводили к успешному результату. Самые экстравагантные гипотезы продвигали науку сразу на несколько лет вперед. Малдер показал на экран.

— А теперь, как вы полагаете, удача ему изменила?

Доктор Пирс чуть запнулся и пожевал усы.

— Ну, пока утверждать что-либо определенное я не могу.

— Тогда что же? — доброжелательно спросил Малдер.

— Э-э… эта команда ученых послала вчера сигнал тревоги.

— Обычным путем?

— Нет, по аварийной спецсвязи. А до этого они на целых три дня задержали регулярный отчет. Понимаете, это все же не девятнадцатый век. Тогда экспедиции уходили на год, на два, на три года, даже на десятилетие. И пока они не возвращались обратно, если, конечно, они возвращались вообще, никто в научном мире не знал, что именно им удалось сделать. Теперь не так. Данные, полученные экспедицией, немедленно передаются на базу. Они сразу же становятся предметом анализа. Работа производится сообща, и ученый, где бы он ни был, не чувствует себя оторванным от остального мира.

— А в этот раз отчет был опоздал?

— То, что они, в конце концов, нам прислали, назвать отчетом просто нельзя. Так, повторение пройденного, некоторая перестановка уже известных данных. Как будто доктор Треп-кос взял свой прошлый отчет и лишь немного его изменил.

— А дальше?