— Дальше они перестали отвечать на наши запросы. Двое суток молчания, хотя дежурная связь у нас была назначена ежедневно.

— Вас это не встревожило? — «спросила Скалли.

— Ну… у доктора Трепкоса и раньше бывали определенные странности. Тем более, что он не подчиняется нашей лаборатории. Скорее мы как вспомогательный персонал обслуживаем его работу.

— То есть сначала вы просто ждали?

— Я, как, впрочем, и остальные мои сотрудники, не хотел поднимать панику раньше времени. В конце концов, не на Амазонке же они потерялись. Отсюда до кратера Авалона чуть более часа полета. Тем не менее, на третий день мы начали беспокоиться. Какой бы ни был характер у доктора Трепкоса, но он же знает, что существует рабочая дисциплина. Экспедиция просто обязана время от времени давать о себе знать. В общем, на исходе третьего дня мы активировали телеметрию и получили нечто ошеломляющее…

Экран телевизора снова ожил, и в синевато-расплывчатых синих тонах возникла человеческая фигура, раскинувшая руки по камню. Теперь изображение было намного отчетливее, чем раньше.

Доктор Пирс, несколько волнуясь, сказал:

— Вы сейчас наблюдаете дно кратера вулкана, кальдера Авалона, где-то внутри жерла. Более точных координат я пока дать не могу. — Он указал пальцем на человеческую фигуру. — Но только вот этого мы увидеть, конечно, не ожидали…

Малдер весь подался вперед:

— Кто это?

— Эриксон, — сказал доктор Пирс. — Их главный сейсмолог.

— Вы с ним были знакомы?

— Да. Мы работали вместе, пока я не ушел из группы доктора Трепкоса.

— Насколько я понимаю, он мертв?

— Посмотрите сюда… — доктор Пирс нажал несколько кнопок на пульте.

Изображение поползло, и вдруг из угла выдвинулась чернильная тень, приближающаяся к лежащему человеку.

— Что это за черт? — прищурившись, спросил Малдер.

— Похоже на то, как кто-то идет согнувшись, — задумчиво сказала Скалли.