— Поставь запись, — сказал оператор, который разбудил доктора Пирса. — Данные приходили с видеокамеры, а потом передача неожиданно прервалась.

— На этой частоте вы не пытались с ними связаться?

— Тоже никакого ответа, — сказал второй оператор.

— Тогда в чем же тут дело? — доктор Пирс торопливо уселся перед монитором.

Ночной дежурный, согнувшись, стал у него за спиной.

— Мы рассчитывали, что, может быть, вы как раз и скажете нам, в чем тут дело. — Он вдруг повернул голову к сборной стенке, на которой тремя рядами мерцали небольшие экраны. — Смотрите, смотрите, данные пошли снова!

— Ну, слава богу! — облегченно сказал доктор Пирс.

Он тоже повернулся на стуле и посмотрел в сторону экранов, на которых внезапно появилось изображение.

— Значит, получается, все в порядке? — сказал второй оператор.

— Тогда почему аварийное сообщение? И почему потом связь прервалась?

— Ну, я не знаю… Может быть, какие-то внутренние неурядицы.

— Они просят их срочно забрать. Тут не просто обычные экспедиционные разногласия.

— Это — кратер, — подкручивая верньер настройки, сказал первый. — Видите — испарения. Наверное, самая глубокая, нижняя видеокамера…

— Почему она работает изолированно?

— Ну, любую камеру можно переключить на самостоятельную передачу.

На шести экранах чуть подрагивала плывущая картинка: синеватые, видимо, из-за плохого освещения, нерезкие контурные разводы. Можно было догадаться, что это внутренность громадной пещеры. Появился тяжелый свод и нагромождение оплавленного гранита. На секунду все заслонило облако тяжелого пара, а потом слева выплыла насыпь, уходящая в темные земные недра. Судя по всему, дальше проход резко сужался.

Снова дохнуло паром, и изображение задрожало.

— Не понимаю, — медленно сказал доктор Пирс. — Предположим, кратер, но зачем ро бот полез внутрь вулкана? Насколько я помню, у них была совсем другая программа.